Чтобы заглянуть на миллионы лет назад или приоткрыть завесу будущего не нужно даже машины времени — достаточно просто поднять голову и посмотреть на звезды. Они сверкают в кромешной темноте ночного неба, озаряя твой путь туда, где истории оживают. Следуй за своей путеводной, дорогой путник, и она обязательно приведёт тебя в место, где жизнь идёт кувырком, где приключения тянут в водоворот событий, где от твоих решений зависит судьба галактик. И пусть это лишь история в твоей голове - она будет хорошей. Потому что, знаешь, это действительно хорошая история. Самая лучшая.

Ванда помнила буйство алого пред глазами света, рокот светового меча и запах обданной огнем плоти. Ванда помнила, что физическая боль была жалка в сравнении с тем, что внутри она ощущала. Ванда помнила, как слова, подобно битому стеклу, глотку резали, наружу выходя, прежде чем он покончил со всем одним махом. Ванда помнила его глаза, которые будут душу терзать отныне и до конца дней.... читать дальше

cross effect

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cross effect » СРЕДИ ОГНЕЙ ВСЕЛЕННОЙ » жребий брошен


жребий брошен

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

credence barebone & newt scamander & gellert grindelwald
27 февраля 1927, утро, Париж

Зимой 1926 Криденс Бэрбоун приезжает в Париж. Он надеется начать здесь новую жизнь - однако призраки прошлого не покидают его. Поскольку Криденс всё ещё не может контролировать собственную силу, обскури то и дело вырывается на свободу. В это же время, Ньют Скамандер, приехавший в Париж, чтобы выследить Гриндевальда, замечает что-то неладное в инцидентах, которые происходили во французской столице в последние три месяца.
Связать два и два не так сложно - тем более, что он видел обскура несколько месяцев назад.
Гриндевальд и Скамандер начинают свою игру - и после неудачи в США, они твёрдо намерены не допустить, чтобы очередной обскур вырвался у них из рук.

Отредактировано Credence Barebone (2018-08-03 18:12:37)

+2

2

Он прижался спиной к стенке душа, тяжело дыша, и откинул мокрую прядь волос со лба. Горячая вода текла по лицу, мешалась со слезами, спускалась по ногам... пол был красным. Кроваво-красным... Он сжался ещё сильнее - и заплакал.
В дверь несколько раз тяжело бухнул кулак.
- Эй, скоро ты там? - спросил грубоватый голос.
Сейчас он жил в общежитии. Это была добротная, крепкая постройка, возведенная ещё до Первой Мировой. Низкие потолки, толстые стены, узкие окна с резным массивом решеток, клопы, грязные кровати, протекающий душ, от которого было почти не добиться горячей воды... Здесь жил всякий сброд - Криденс совершенно справедливо причислял себя к их числу - от недавних иммигрантов, до завсегдатаев злачных кварталов. По этой причине, в общежитии всегда кисло пахло потом и мочой. Зато здесь не было мусульман. Магометанцы жили закрытой общиной, почти не общались с посторонними и игнорировали «кяфиров».
Мелко, боязливо вздрогнув, Криденс выключил воду и вытерся. Хотя горячая вода была роскошью, ему часто везло. Здесь было лучше, чем в Нью-Йорке - хотя бы потому, что никто не говорил ему, что делать. Соседи часто хамили, но обычно не трогали без причины. Одевшись и выскользнув за дверь, Криденс огляделся. В это время в общежитии никого не было. В коридоре царила тишина. Неизвестный, который так настойчиво выгонял его из душа, ушел. Перед тем, как покинуть кабинку, Криденс смыл кровь. Она была не его. Это пугало. В последнее время так случалось всё чаще: он злился, гнев всё ярче проявлялся внутри, срыв... Иногда он приходил в себя с мокрыми от крови руками. Потом в новостях появлялись сообщения о таинственных исчезновениях. Журналисты думали о терактах, однако ему казалось, что волшебники всё знают, а если не знают - то вскоре поймут, что он не умер и уж тогда...
После того, как американские маги узнали его секрет, Криденс переосмыслил своё отношение к магии. Это была свежая мысль. Ему было трудно с ней смириться. И всё-таки - магам он был не нужен. Ни он, ни сидящее внутри него чудовище. И когда она пыталась помочь, когда тот странный, рыжий человек обещал его защитить - это всё было не больше, чем обманом. Чужие заклинания больно жгли. Волшебники были не рады ему.
«А раз так», - мстительно думал Криденс, - «то и я не рад вам».
Теперь он старался лучше контролировать силу, живущую внутри себя. Если волшебники найдут его: он боялся представить, что будет потом. Это снова будило ярость. Ярость пробуждала это. Гораздо проще было не злиться - вообще ничего не чувствовать. Криденс мужественно заставлял себя успокаиваться: даже там, где успокаиваться не надо.
Да, он был волшебником, он был особенным. Но разве будущее лежало в его руках?
По крайней мере, с домом была ещё одна разница. Здесь Криденс впервые начал работать на себя. Ему нравился размеренный, монотонный труд, когда можно было отключить голову и ни о чём не вспоминать. После того, как он ушел от предыдущего хозяина, его взяли маляром. Краска едко пахла и въедалась в одежду - зато после всегда было чисто и красиво. Да и ребята из бригады были простыми. Шутили грубовато. Ему пришлось по душе. А главное - им было абсолютно, абсолютно плевать, что он молчал.
Сегодня им было приказано выйти в обед. Натянув на себя рабочую одежду, Криденс перевязал волосы тряпицей. В последнее время они отросли и неудобно бросались в глаза, но стричь их он почему-то не хотел. В длинных волосах было что-то волшебное. То есть такое, чего обычно никогда не бывало. Бригадир, как обычно, неодобрительно похмыкал и вручил ему инструменты. Они красили улицу в центре. Один из домов, пожелтевше-белый от времени, наливался бежем. Криденс уныло мазюкал кистью по стене. Одна широкая полоса, вторая... Главное, чтобы краска ложилась ровно. Он старался не думать о том, что произошло вчера - но мысли об этом всё равно упорно лезли ему в голову.
Это была глупая история - глупая и нелепая, как большинство приключений, случившихся с ним во Франции. Парни с Менильмонтана прицепились к нему, когда он шел с работы. Наверное, им не стоило говорить про мать (он сцепил зубы, стараясь не расплакаться). Не стоило... наверное, но теперь они были мертвы. От силы той вещи, которая проснулась внутри него, осталась выбоина. Он намеревался сходить туда через пару дней, когда станет не так страшно. Смотреть на результат того, что делал он сам, было неуютно. Как будто разглядываешь своё лицо в битое стекло. Он вжал голову в плечи и торопливо мазнул ещё раз.
Да, он не хотел думать о том, что случится, если он разозлится снова.

Отредактировано Credence Barebone (2018-07-30 14:32:44)

+3

3

[indent] рука уверенно сжимает ручку чемодана, ни на секунду его не выпуская — его самое ценное сокровище. впрочем, ньюту и правда не с кем оставить своих питомцев, так как мало кто в здравом уме захочет заботиться за этой разношерстной компанией, да и еще по это окажется человеку по силам. скамандер же привык не нуждаться в помощниках, даже в друзьях. разве что сердце временами пропускает удар по некоторым личностям, расставание с которыми было неизбежно.
[indent] нужно сосредоточиться на задаче.
[indent] информация о том, что гриндевальд в париже, отходит на второй план ровно по предположению о том, какова причина этого появления. впрочем, ньют может и ошибаться, но все равно бросает все ради слухов, которые ходят по неспокойному парижу. война уже разворачивается, волшебное сообщество растерянно и потеряно. попытка французского правительства обезопасить волшебников и установить меры предосторожности рискует не увенчаться успехом — геллерт гриндевальд в свое время пролез в конгресс сша, что считалось нереальным и смешным. так это америка, а в европе он действует уже не первый год. ньюту бы хотелось, дабы его это все не касалось. книгу следует дописать и отдать в издательство, потому что сроки поджимают. скамандер бы хотел навестить родителей, попытаться поговорить с братом [предусмотрительно не касаясь вопроса о его помолвке], но его опять бросают на передовую, а попытки спокойной жизни можно будет отложить на потом.
[indent] впрочем, кого он обманывает? ньютон неспособен жить спокойно, рано или поздно выберется из своей небольшой квартиры в лондоне и уедет куда-нибудь спасать или исследовать очередной вымирающий вид. но, даже ему хочется иногда остановиться и отдохнуть. и, вероятнее всего, не судьба. скамандер уже несколько недель ходит по следам слишком знакомых признаков присутствия обскура, будто охотник. но, ребенку ньют причинить вреда не желает, наоборот, хочет помочь. мыслями вновь возвращается в нью-йорк, когда макуса не пожелало остановиться и уничтожило угрозу — их можно понять, но не до такой степени, чтобы убивать. ньюту этого не понять никогда, только слушать и прислушиваться к магозоологу вряд ли станут. тесей в своем письме заявил, что скамандер должен радоваться снятию всех обвинений.
[indent] ньютон вспоминает о недавних сводках и об убийстве нескольких людей. обскур — редкое явление в париже. каков шанс, что геллерта гриндевальда сюда занесло по причине этого? скамандер про себя думает, что хотел бы избежать момента прямого вопроса к этому человеку. и ньют все еще не понимает, чем он способен помочь в этой войне, но кое-кому виднее. возможно, стоило впервые в жизни прислушаться к тесею и бросить эту затею, но ньют не жалеет — его мысли полностью заняты поиском ребенка. если это ребенок.
[indent] в какой-то момент ньют получает зацепку, это удивляет еще больше. один из местных пьяниц видел страшного монстра, который терроризирует город. удивительно, как его еще не изловили и не наложили забвение. но, ньюту промашка местных стирателей памяти лишь на руку — и в описании того, как хаотичная черная масса с горящими глазами, стала высоким худощавым пареньком с черными волосами. пьяница тут же добавляет, что мог что-то напутать, и вообще он так испугался, что через час уже не помнил ничегошеньки от выпитого. скамандеру этой информации почти достаточно, но поиски продолжаются. и хотелось их закончить до того момента, как обскур вновь явит свою сущность и кому-то навредит.

[indent] — эй, тихо там сидеть! — строго замечает скамандер, чувствуя, как в чемодане кому-то стало скучно и любопытство тут же погнало искать выход из вольеров. слегка потряс чемодан, копошение в нем тут же перестало быть ощутимым. останавливается недалеко от заданной цели, кажется, проверяя уже не первую стройку. он задавал вопросы другим, описывал паренька, но они были слишком общими. потом ньют решил пойти ва-банк и вспомнил криденса, почувствовал некую надежду, и стал описывать его конкретнее. и поиски в какой-то момент сдвинулись с мертвой точки.
[indent]скамандер выбивается из пейзажа простых работяг, которые красят улицу. внимательно вглядывается в почти каждое лицо в поисках того самого и надеется, пока не узнает. это и правда криденс. на самом деле ньюту было очень жаль, что мальчика погубили, а шанс на его жизнь слишком маловероятнен. это чудо — пусть паренек уже не первый раз подтверждает вероятность истинных чудес даже в волшебном мире.
[indent]— здравствуй, криденс. я рад тебя видеть. — он, будто черт из табакерки появляется рядом, но все-таки держась из почтительного и привычного расстояния. ньют склоняет голову набок, не сводя немного удивленного взгляда, пусть и правда рад. судя по всему, мальчик сумел кое-как управляться со своей сущностью, она не пытается его сожрать вовремя. ньют не боится, пусть и знает масштаб последствий гнева обскура. ньют привык смотреть опасности в лицо, не предаваясь волнениям — ими никому не поможешь. — криденс. ты помнишь меня? — он говорит на привычном и юноше английском, пока не слышит, как кто-то бригады окликает кридеса, что тому пора бы за работу обратно, — ты не будешь против, если мы поговорим? я ... хочу помочь тебе. — он не лжет ни единым словом, не желая пугать юношу. не желая, чтобы этот страх стал катализатором человеческих жертв. ньют знает, что криденсу нужна помощь. — ты в опасности. — он вспоминает о гриндевальде и хочет убраться из парижа вместе с криденсом побыстрее, но вряд ли это будет легко. с ним еще никто никуда не соглашался идти. и, судя по произошедшему в нью-йорке, имел право и не пойти.

+3

4

Он гонялся за ним, как радостное животное, лесной хищник, напавший на след. Черный волчий нос запомнил запах, ища его в кабаках, на людных улицах, рынках, съемных комнатах; ноздри, казалось, вздрагивали, когда он думал, что идет по пятам. Впрочем, если это и так, то хищник из Геллерта Гриндевальда получался не очень – среднего пошиба; зверь в нем умел распознавать добычу, но не мог распознать тонкости. Таким образом, потерпев громкое фиаско в Америке (впрочем, для кого как – газеты еще долго пестрили глупыми, громкими заголовками и разнообразными теориями), он метнулся в родную Европу. С его максимализмом страны сливались в одну, между национальностями стирались границы, оставляя только одно отличие – маги и не-маги. Он думал, что весь континент – лакомое блюдо на его столе, но пока не спешил приступить к трапезе, прицениваясь, не отравлена ли еда.
«Их погубит самоуверенность», - так он сказал когда-то своим людям, учась на своих ошибках – вера в свои возможности и потенциал сыграла с ним злую шутку.
Геллерт никогда не любил Францию. Будто бы прожив тысячу жизней, он помнил ее старой, вонючей страной на узком, грязном канале, с домами, которые так теснились друг к другу, что между ними не оставалось прохода. Париж же еще помнил кровь революции, и, шагая по его улицам, Гриндевальд будто чувствовал, как не успокоившиеся души Робеспьера, Дантона и Марата затевают новую, более жестокую интригу. Но, вероятно, они были ни при чем.
Когда он заметил до рези в глазах знакомые черты одного магического существа, рождающегося обычно внутри замкнутых, забитых жизнью детей, его пробрала дрожь. Ни в коем случае ее нельзя было ассоциировать со страхом, просто ощущение, когда стоишь лицом к лицу с бурей, еще не успело выветриться из его головы. Он подошел тогда очень близко к обскуру – настолько, что тот его ударил, чудом не убив и даже не подсосав жизненной силы. Маленький, беззащитный Криденс оказался настоящим чудовищем, и теперь Геллерт не сомневался: мальчишка научился управлять своим внутренним кошмаром. Тем не менее, уверенности в том, что это именно он, что он, черт побери, выжил, не было, пока одной холодной ночью Геллерта не прошибло очередное осознание. Они приходили внезапно, эти просветы в собственном будущем – били его по лицу, направляя в нужную сторону, пихали и толкали к краю, с которого он с удовольствием спрыгивал на другой, более крутой и опасный край. Предсказание твердило: парень выжил, ему удалось сбежать, и ты должен его найти.
Если это правда, подумал он тогда, то у мальчика просто феноменальная тяга к жизни.
Впрочем, как часто бывало в жизни Гриндевальда, самые значимые события происходили с ним случайно. Богини, отвечающие за нить судьбы, пряли его шелк так запутанно, что с кем он только не пересекался по жизни – хоть коллекционируй особенно интересных личностей. Например, Ньюта Скамандера. Магозоолог был очень, очень интересен – Дамблдор выделял его в школе, значит, считал достаточно опасным для своего имиджа. Как здорово было увидеть знакомую рыжую шевелюру и тяжелый коричневый чемодан! А рядом с ним шел…
«Ну конечно», - подумал Геллерт. Все же так просто, и никаких пророчеств, озарений, снисхождений высших сил и правильного сочетания звезд на небосводе не требовалось: Скамандер тоже понял, что в городе завелся обскур, и тоже пошел на разведку. Интересно, кто еще мог сложить одно с другим, связать красное с красным, белое с белым, желтое с желтым?
Они о чем-то говорили, но до Гриндевальда, прячущегося за оградой, – на удивление крепкой и даже целой, – долетали лишь звуки без смысла слов. Одной рукой он извлек из-за пояса палочку, а вторую направил в сторону Криденса, сжав ладонь в кулак и оттопырив указательный палец. Несколько характерных знаков, вот так…
«Ступефай», - мысленно произнес он, думая, чем бы огреть надоедливого Скамандера. Впрочем, кажется, ответ на это он все равно не узнал бы скоро.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2018-08-05 22:56:52)

+3

5

Отдельные волоски равномерно мазали по стене. Туда-сюда, вверх-вниз.
«Раз мама, два мама, ведьма не сбежит», - подумал он неожиданно и с ожесточением нажал на кисть. Она сразу распушилась в разные стороны и стала похожа на диковинного зверька. Он рассеяно глянул в сторону - бригадир спорил с кем-то коренастым, постепенно повышая голос.
Голос за спиной раздался неожиданно - и его сердце немедленно гулко бухнулось об ребра.
Он обернулся: медленно, не веря своим ушам. Он знал этот голос - лучше, чем голос матери, который до сих пор отдавался в ушах дьявольским хохотом. Лучше, чем сказки Модести. Холодный, стылый ноябрь тотчас встал перед ним во весь рост.
«Я не причиню тебе вреда», - сказал он тогда.
«Я рад тебя видеть», - говорил он сейчас и сердце, тревожно звеня, замерло, чтобы через несколько секунд разразиться траурным набатом.
- Йя-я п-помню в-вас, - заикаясь, ответил Криденс, и быстро огляделся, проверяя, не смотрит ли на них кто (бригадир очень не любил халтурщиков).
Наверное, ему стоило испытывать что-то на этот счёт, но взращивая в себе спокойствие, он разучился бояться быстро. Вот и сейчас - вместо того, чтобы испугаться, он рассеяно смерил взглядом чужое лицо. Рыжий. В веснушках. Глаза... у него, пожалуй, были добрые глаза, но он разучился доверять доброму взгляду. Сглотнув, Криденс уставился на полы чужого плаща. Он не знал, что сказать ему. Несколько месяцев спустя он просил магов о помощи, а теперь был не уверен, нужно ли это ему.
Где-то сбоку бригадир крикнул: «Не отвлекайся». Пришлось пугливо втянуть голову в плечи.
- Я н-не могу говорить. После работы, - неуверенно сказал он, путаясь в словах. Так странно было видеть волшебника - здесь! Наверное, этот рыжий маг действительно не хотел причинять ему вреда - он ведь пытался помочь тогда и не напирал сейчас, но вместе с ним приходила беда.
- Как вы меня нашли? - быстро спросил Криденс и макнул кисть в ведро, принимаясь снова красить стену. - В какой я опасности? За мной опять придут... эти ваши маги?
Улицы Парижа резко показались ему неуютными. В волшебниках Америки, как оказалось, было что-то холодное. Криденс помнил, как женщина-негр кричала, что он опасен. Но он не был! Они сами бросили его! Когда он подумал об этом, ярость снова толкнулась у него в груди. Он усмирил её - только кисточка взлетела вверх резче, чем обычно - и поджал губы.
Красную вспышку справа он не то что заметил - почувствовал всем своим существом. Ярко-алый луч прочертил воздух и он инстинктивно отшатнулся в сторону. Вспышка тотчас ударилась в стену, рассыпавшись рубиновыми искрами. Криденс вскрикнул.
Кисть полетела на землю.
- Это магия, - быстро сказал он, волнуясь и глотая слова. - Совсем как тогда, я помню! - его рука указывала на ограду. - Я... почему вы... почему каждый раз, когда вы меня трогаете?!

+3

6

- Не надо бояться, Криденс… Ты тогда не дал мне договорить, помнишь? Дай я скажу это сейчас.
Мальчишка и его порывы беспалочковой, неконтролируемой магии начинали напрягать. Геллерт был почти стопроцентно уверен, что Криденс не упражнялся в волшебстве наедине с собой – уж слишком большую травму должны были оставить слова Мэри Лу, слишком большую яму в его душе они выкопали тогда в метро, когда, на успокаивающееся существо, напало слишком большое количество авроров. Вспоминая об этом, Гриндевальд до сих пор тихо рычал в усы: безалаберные идиоты, они не только сломали ему весь план с усмирением единственного в мире контролируемого обскура, но и наставили его против магии и волшебного общества вообще! О, Геллерту было, что на это ответить, и еще больше – что об этом рассказать. Это хваленое общество требовало срочных реформ… впрочем, американцы, это же были американцы! Что с них взять? Они всегда сначала палят, а потом разбираются, кто виноват – если он не ошибался, то подобная дрянь была даже в законодательстве прописана. Если бы подобное появилось в Европе – Гриндевальд бы первым пришел вправлять мозги этому горе-политику.
Впрочем, о политике думать не было времени. Не дожидаясь второго щита, Геллерт перешел в атаку сразу на нескольких фронтах: он отвел глаза маглам, делая небольшой кусочек, где они стояли, недоступным для взора не-магов, и еще до того, как купол полностью накрыл их маленький участок, пустил в рыжего Скамандера сначала обезоруживающим заклинанием, а затем – просто чем-то сильным, чтобы вырубить из его игры. Несмотря на то, что Гриндевальд давно не участвовал в серьезных дуэлях, он еще помнил, каково это – менять одно заклинание на другое практически на ходу, раздваивать мысли и то, что бормотал язык. Это было, наверное, самым сложным – думать одно, а говорить – второе, и при этом еще успевать шевелить рукой с палочкой, выделывая то узоры, то кренделя кончиком в воздухе. Такому ни в Дурмстранге, ни в Хогвартсе ни учили – какой бы хорошей центрально-европейская программа образования ни была, беспалочковых магов она не готовила.
«Настало новое время», - подумал он, когда купол закрылся, и Криденсу стало больше некуда бежать. – «Время, когда рождаются сильнейшие волшебники».
- У тебя талант, Криденс Бэрбоун, - сказал Геллерт, улыбнувшись и поклонившись в легком, приветственном поклоне. После атаки – и после всего, что он тут устроил – это должно было вывести парня из равновесия или, по крайней мере, сбить с мысли. – Ты умеешь делать то, на что другие волшебники учатся десятилетиями, и все равно не могут познать.
Он сокращал дистанцию, почти не боясь, что обскур все-таки вырвется из чужой груди и снова начнет разрушать город. В этот раз он ему этого не позволит – купол достаточно прочный, и даже сейчас, отвлекая Криденса на мирный диалог, Гриндевальд фоном накладывал дополнительные слои защиты. Купол становился тверже и прочнее, превращаясь в прозрачную стену.
«Если ударит, и я не успею – размажет прямо по щитам», - легко подумал Геллерт так, как думал о дожде за окном, сменившем погожий день.
- Ты умеешь колдовать без палочки, - с улыбкой продолжил он, останавливаясь от Криденса на уровне вытянутой руки. – Когда я сказал, что ты сквиб, не способный на магию, я сильно ошибся – потому что не признал в тебе такого же талантливого колдуна, как сам. Ты видел, как я это делаю? Одной рукой? Ты умеешь преображать реальность, не зная заклинаний. Узнай об этом твоя мачеха, она бы, наверное, начала на тебя молиться, как на божество… ведь разве это не чудо?
Геллерт кинул раздраженный взгляд на Скамандера. Телепортировать бы его отсюда, а – но он сам, закрыв их под крышкой, запретил реальности реагировать на трансгрессию.
«Не знаю только, ох, не знаю – это я с ним тут закрылся или он со мной?» - подумал Гриндевальд, выбрасывая все мысли о Ньюте из головы. Теперь все его внимание занимал Криденс – и Геллерт напрягся, как пружина, готовая отскочить прямо в глаз, чтобы не проморгать никакого внезапного, бесконтрольного волшебства.

+1

7

Неровная тень заплясала и медленно отделилась от ограды - но Криденс уже не смотрел на неё. Что-то странное разлилось в воздухе: он словно густел, напитывался чужой, незнакомой силой. От её касания на руках встали волоски. Криденс поежился, вопросительно глядя на рыжего мага. Он и забыл, что следовало злиться. Звенящая в воздухе мощь была иной, но опасной - в отличие от красной вспышки - не казалась.
- Прекратите меня преследовать, - устало сказал Криденс, выставляя перед собой ведро, как защиту. - У меня всё в порядке.
Главное здесь было - заставлять себя не сердиться. Паника, страх, вспышки гнева - все они вызывали тёмную сущность, которая жила в его груди. Мэри Лу говорила, что маги являются порождением дьявола. Наверное, она была права. Он являлся чудовищем, монстром, который обычно приходит детям в ночных кошмарах. Он долго стыдился своей силы, но после нападения магов понял, что она была его благословением. Не будь у него этой штуки - кем бы он стал сейчас?
Криденс вздохнул и опустил голову, снова кидая осторожный взгляд на бригадира. Несмотря на то, что его голос всё ещё дрожал, теперь ему стало спокойнее. Какие бы чары не применял этот странный рыжий маг, мир вокруг менялся в хорошую сторону. Ему так казалось - он не мог дать точного определения этому чувству.
Мир снова дрогнул. Тень окончательно отделилась от ограды и заговорила. Только теперь Криденс ощутил угрозу: она пахла едва заметно, как слегка подгнившее мясо, которым они обычно ужинали дома. От этого запаха снова сдавило грудь и закололо под ушами. «Вспышка была... его», - рассеяно подумал Криденс и поднял голову. - «Наверное это он - опасность».
Человек, который вышел из-за ограды, был странным. Самоуверенное, одутловатое лицо, каверзный хоречий взгляд, припухлые губы, неаккуратная бородка, выбритые виски. Он выглядел немолодо, но дорого.
«Аристократ?» - решил Криденс, ненароком разжав пальцы. Ведро с громким звоном полетело на землю. Вздрогнув, Криденс обернулся. Никто не обратил на них внимания. Люди спешили мимо, огибая этот участок по широкой дуге. Воздух едва заметно искрился. Это чем-то напоминало огромный щит в Нью-Йорке - разве что там он был крупнее и не дышал такой мощью.
После схватки с магами Криденс начал ощущать в себе возросшую чуткость к проявлениям волшебство. То, что раньше он предпочитал не замечать, встало перед ним в полный рост. Это было удивительно - видеть, как неуловимо меняется мир. Хотя он по-прежнему не мог отличить мага от обычного человека, пару раз ему виделись смутные тени. Он помнил, как Грейвз перемещал его так. Короткий миг тошноты - и ты оказываешься на новом месте. Улиц, на которых появлялись волшебники, он старался избегать. Они искали его. То, что здесь появился рыжий друг той женщины и хорёк-аристократ, подтверждало это.
Аристократ заговорил. В его интонациях было что-то знакомое, но даже попытавшись напрячь память, Криденс не смог вспомнить, где раньше слышал его голос.
- Не смейте атаковать меня, - постарался сказать он как можно спокойнее. - Оставьте меня в покое!
Краска текла по асфальту, смешиваясь с пылью. «Бригадир убьет меня», - с тоской подумал Криденс и вскинул руку вперед, в защитном жесте.
- Я не буду беспокоить магов, если вы дадите мне уйти!
Воздух вокруг всё густел. В какой-то момент он стал таким плотным, что по нему, казалось можно было постучать. Небо шло лёгкой рябью. Это опять была та странная штука, которой маги не пускали в метро обычных людей.
Рыжий маг упал. Криденс проводил его падение нервным взглядом. Ситуация мало походила на мирные переговоры. Он уже пожалел о том, что не послушался этого человека и не ушел с ним сразу. Аристократ выглядел опасным. Нервно сморгнув, Криденс попятился назад - но почти сразу же уткнулся спиной в невидимое препятствие.
Поклоны, странные слова... Второй маг утверждал, что уже говорил с ним раньше и было в его поведении что-то неуловимо знакомое, но Криденс мог бы поклясться, что никогда не видел этого человека.
- К-кто вы? - голос дрогнул. - Откуда вы знаете мою мать?

Отредактировано Credence Barebone (2018-08-14 20:48:58)

+1

8

Бедный мальчик не собирался атаковать его, как думал Геллерт изначально – он был просто напуган. Что ж, с напуганными юношами он уже имел дело, поэтому надеялся, что знаний подростковой психологии ему хватит… А может быть, и нет, потому что Криденс был кем угодно, но не обычным человеком – во всех смыслах; то, что его растили, как какое-то животное, достойное лишь наказаний, в лишний раз это подтверждало. Геллерт, впрочем, действовал в привычной для него манере – рассчитывал только боевую мощь, не учитывая остальных факторов. Даже сейчас, когда Криденс был безопаснее, чем когда-либо, он, прежде всего, выстроил в уме тактику сражения, проникновенные разговоры оставив в качестве плана «Б». То, что он использовал его сейчас, не отменяло изначального плана – взять парня в плен, а уж потом решать, что именно и в какой последовательности с ним делать.
Впрочем, судя по всему, Криденс действительно не хотел воевать. Гриндевальд немного расслабился, успокоился, что показал на лице – ему хотелось, чтобы это передалось и собеседнику. Заметив, как растеклась по асфальту краска, Геллерт с легкой ухмылкой одним движением руки вернул ее обратно в ведро, крепко поставив его на землю.
«С другой стороны, если мне удастся уговорить его и без боя, то это будет очень, очень хорошо», - подумал он, подбирая слова для своей будущей речи. Она уже клекотала в горле и ждала своей минуты, чтобы пролиться – но не так, как эта резко пахнущая вязкая белизна по бетону, а грациозно, как песня, как волна на японской гравюре.
- А я и не собирался атаковать тебя, - сказал Геллерт, в подтверждение своих слов окончательно опуская палочку. – Просто я боюсь, что ты атакуешь первым. Мы с тобой оба знаем, что бывает с жертвами существа, сидящего в тебе, и я просто не хочу стать одной из них.
Он стал сокращать расстояние, надеясь, что Криденс не испугался. Он бы вряд ли успел сбежать, если тот выпустил бы внутреннего черного зверя: Гриндевальд сам наложил заклятие, отменяющее трансгрессию, поэтому сначала его пришлось бы снять, затем – понять, куда бежать, и только после этого – трансгрессировать. Наверное, это была бы самая глупая смерть за всю историю магов.
- Ох, Криденс… - произнес он, становясь уже совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Зрачки сузились до маленьких черных точек – это единственное, что выдавало искренний страх Геллерта. Осталось только обнять его – так, как он делал много раз за тот ужасно длинный месяц. Обнять, погладить по затылку в успокаивающем жесте, накрыть его израненные ладони одной, зато широкой, своей, сводя рубцы и следы побоев. Он проделывал это так часто, что порой подобные картины приходили к нему во снах. – Я и Персиваль Грейвс – одно лицо. Неужели ты забыл его? – он на мгновение навел на себя знакомые парню черты – его лицо не имело ничего общего с аврором. Когда же мгновение прошло, на Криденса снова смотрели глаза разного цвета – цепко и немного боязно.
- Я хочу забрать тебя в мир волшебников, - спокойно сказал он. – Я хочу дать тебе то, что ты заслуживаешь: денег, обучение, внимание и заботу. Взамен я хочу, чтобы ты был верен мне и перестал искать связь с этим… ужасным местом. С местом, где живут не-маги. Я знаю: после всего, что произошло в Америке, тебе тяжело мне верить. Но это не я направил на тебя оружие! А еще… еще я могу объяснить, что находится в твоей груди и почему тогда не понял, что искал именно тебя, Криденс. Но для этого тебе придется пройти со мной. Ну… ко мне в апартаменты, например – не на улице же стоять?

0


Вы здесь » cross effect » СРЕДИ ОГНЕЙ ВСЕЛЕННОЙ » жребий брошен


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC