Чтобы заглянуть на миллионы лет назад или приоткрыть завесу будущего не нужно даже машины времени — достаточно просто поднять голову и посмотреть на звезды. Они сверкают в кромешной темноте ночного неба, озаряя твой путь туда, где истории оживают. Следуй за своей путеводной, дорогой путник, и она обязательно приведёт тебя в место, где жизнь идёт кувырком, где приключения тянут в водоворот событий, где от твоих решений зависит судьба галактик. И пусть это лишь история в твоей голове - она будет хорошей. Потому что, знаешь, это действительно хорошая история. Самая лучшая.

Ванда помнила буйство алого пред глазами света, рокот светового меча и запах обданной огнем плоти. Ванда помнила, что физическая боль была жалка в сравнении с тем, что внутри она ощущала. Ванда помнила, как слова, подобно битому стеклу, глотку резали, наружу выходя, прежде чем он покончил со всем одним махом. Ванда помнила его глаза, которые будут душу терзать отныне и до конца дней.... читать дальше

cross effect

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cross effect » СРЕДИ ОГНЕЙ ВСЕЛЕННОЙ » the end of days


the end of days

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Tyrael (Imperius) & Itherael
alternative timeline after RoS

http://s3.uploads.ru/IAg2d.gif

http://sg.uploads.ru/U2i34.gif

Доблесть становится Гневом, и Небеса содрогаются от очередного противостояния в обители ангелов. Окончательный раскол Ангирского Совета принес с собой горе и тревогу, ибо на сей раз в битве сошлись те, чьего сражения не ожидала даже Ауриэль. Последнее знамение Декарда Каина в пророчестве "О Последних Днях" состоялось, и Судьба, пораженная копьем владыки Небес, осталась лежать в осколках навсегда - в руинах на землях смертных.

Отредактировано Itherael (2018-09-06 18:57:56)

+1

2

Итераэль давно блуждает под сводами Библиотеки Судьбы, в самом сердце Высших Небес, кажущихся миром идеальным в представлении их светлокрылых обитателей, сотканных некогда из порождения великого Ану, многие тысячелетия пытавшегося сохранить мир от скверны. Мужчина невольно ищет ответы в каждом проблеске света, пытаясь приметить знакомые ему черты, но архангел более не узнает своего дома: кристаллы под его покровительством исчезают, создавая собой нечто новое, а будущее перестает быть видимым, - и слепота пугает некогда зрячего, ибо раньше мир был другим, и изменения вдруг вызывают растерянность у самой Судьбы. Какая ирония.

Размышления о прошедшем возвращают Итераэля в настоящее, и он невольно опускает голову, всё сильнее склоняясь к земле: ангелы помнили прошлое слишком ясно и неимоверно гордо за него держались, не смея забыть своего рождения, как и того, что ими, созданными ради служения, правит закон: высший, неизменный, - тот, что всегда над ними и сильнее их, гласивший жестоко и карающий слепо, он подчинял себе бессмертные души. Многие не испытывали тяжести гибели, когда бросались в бой, исполненные слепого мужества и страсти защитить сокровенные слова, существовавшие испокон веков, не боялись идти на роковые меры, веря, что это отстоит их древний обычай. Они надеялись - на Ангирский Совет, на порядок, и архангел сам был среди них, но в то же самое время никогда такой же, как они; Итераэль всегда оставался в тени, если только мог, наблюдая со стороны витки предсказанного им времени, -  это помогало ему держаться собственного пути, единственно верного и возможного. Он был историк, но не боец; он обладал знанием безраздельно, и его величали Судьбой.

Как же давно это было...

Итераэлю знакомые колонны больше не приносят покоя, как бы архангел не пытался присматриваться к ним, крепко сжимая тонкими пальцами Свиток Судьбы. Родная обитель поразительно чужда, а одиночество еще не тяготило столь сильно, как теперь, - и даже свет надежды, исходящий от парящей поблизости Ауриэль не приносит былого хладнокровного спокойствия в час нужды. Архангел оборачивается на слепящий огонь чужих крыльев, вдруг замирая в пространстве. Он слышит, как ее голос льется тихим дуновением ветра, но Судьба глух к ее словам, как никогда прежде, пусть и сохраняет вид невозмутимого присутствия. Итераэль признает, что не сможет обмануть Надежду, и знает прекрасно, как если бы мог это предвидеть, что дева чувствует его тревогу, пусть и не понимает ее истоков. Она пытается вновь окликнуть его по имени, и Итераэль, наконец, послушно взмахивает рукой, произнося:
- Я внемлю твоим словам, - но правда ли? Его мысли слишком далеки от всего, что окутывает сейчас думы Ауриэль, и он не смеет поделиться с ней всем тем, что лежит на собственной душе тяжелым бременем. "Если бы я только посмел...". Ее утешение даровало бы уверенность в том, что следует сделать - так было всегда; одно только слово поддержки помогло бы перенести неподвластное их влиянию будущее. Она была сильнее его, но Итераэль лишь покачивает головой, сдерживающий правду покорным молчанием: он привык нести этот груз в одиночестве, прекрасно помня о том, как ненароком сказанное им способно сеять хаос и смуту.

Видение будущего никогда не было чудесным даром, что бы ни говорили его братья. Это было проклятье, названное самим архангелом "необходимостью". Повелевая Судьбой, Итераэль сам был обречен, - знанием, которое подчас не мог раскрыть, и силой, которая тяготила его всё сильнее, в конце пути сделав тем, кто он есть. Многие ставили в укор его скрытность и таинственность, уклончивость в общении и чрезмерную задумчивость, но архангел готов был с этим смириться. Правда не спасёт их... не спасет его. Не было ни единой причины не верить тому, что показал ему Талус'ар; Итераэль однажды уже наблюдал этот исход событий, многие тысячелетия назад, - и скверное чувство отчаяния наполняло его, вынуждая переставать бороться. Подобная ярость новоиспеченного владыки небес не была ему нова, но он никогда бы не подумал, что однажды она обернется против него. Этот час вскоре настанет.

Архангел не замечает, как бросает слова извинения и улетает прочь, оставляя Ауриэль терпеливо и с незаметным сожалением наблюдать за его уходом. Будто знает, что вскоре произойдет непоправимое...Судьба же ощущает, что время пришло, и понимает, что Надежда щедро дарует ему этот миг одиночества, пусть он и не сможет уже поблагодарить ее за это - за всё. "Я не желаю, чтобы она видела". И Итераэль, взмахнув дрогнувшими крыльями, удаляется дальше - к своим раскрытым, незаконченным свиткам, над которыми еще не так давно склонялся сам, выводя аккуратные литеры ангельского письма легким движением руки. Он, будто с готовностью погружаясь в работу, вновь садится за них, но не берется за перо, - лишь занимает взгляд исписанными листами, напряженно вслушиваясь в тишину Библиотеки.
Итераэль слышит каждый шорох в своей обители.
Однако он также прекрасно знает, что его гость никогда не приходит тихо...

+1

3

Империй с сожалением вынужден признать, что воспоминания о былых временах вызывают в его душе несвойственную архангелу Доблести тоску. Времена, когда враг представал в привычном демоническому отродью обличии, не скрывая свою мерзкую сущность за сотнями масок. Времена, когда выбор ограничивался всего двумя вариантами - сокруши или погибни сам. Когда его братья, объединённые наивысшей целью, плечом к плечу сражались против общего непримиримого врага. Когда не было места сомнениям. Времена, когда силуэт врага отчётливо виднелся по ту сторону поля битвы, не оставляя иных вариантов для пути - только вперед, до самого конца.

Времена изменились. Появление нефалемов внесло смуту в ряды небесных обитателей, раздробило простой и очевидный путь решения извечного противостояния на сотни извилистых дорожек. Одни вели в тупик, другие - к погибели, а какие из них приводили к победе не мог предречь даже сам Судьба. Для Империя путь всегда был только один. Огнём и мечом проложенный сквозь тлеющие кости поверженного врага. У архангела не было причин сомневаться в своих методах. Он видел, к чему приводит нарушение незыблемых законов мироздания. Видел, какой ценой им достаётся стремление отыскать иные пути для победы в извечной войне.

Империй чувствовал сомнения в душах своих братьев. Беспомощно наблюдал как день за днём привычные устои дают трещину, медленно расползаются и разваливаются на куски. Империй, одним своим присутствием поднимающий боевой дух целых армий, способный вести их за собой против непобедимого врага, ничего не может сделать теперь, когда образ врага перестал быть чем-то очевидным в глазах собратьев. Когда-то единые в своих стремлениях члены Совета сейчас погрязли в междоусобных распрях. Сперва откололся Малтаэль, отстранённость которого вызывала у Империя вопросы и нарастающее раздражение. Оказавшийся во главе Совета и всего небесного воинства Доблесть снова был вынужден наблюдать, как сквозь пальцы его сжатого кулака ускользает власть и контроль над ситуацией. Как умы ангелов всё чаще поддаются тлетворному влиянию демонических отродий. Предательство Тираэля стало последней каплей в чаше терпения Империя. Годами копившиеся недовольство и подозрения переполнили душу архангела гневом и негодованием.

Небеса в огне, оплот ангелов пал под натиском врага - вот к чему привёл избранный Тираэлем путь. С помощью нефалемов Справедливость остановил демоническое вторжение на небеса, и многие теперь чтят его как героя, безупречного освободителя, но мало кто задумывается, что Тираэль всего лишь исправил проблему, которую сам же и породил столетиями назад своим вмешательством в мир нефалемов. Сознательно нарушив незыблемые законы, он поставил под угрозу само существование всей их расы. Угроза со стороны нефалемов становится всё менее очевидной для большинства ангелов, но только не для Империя. Он никогда не забывает об их происхождении, и с каждым разом всё больше убеждается, что помнит об этом лишь он один.

---

Раны после вторжения демонов ещё не успели затянуться, раздражали и распыляли и без того переполненного гневом Империя. Новость об очередном своеволии Тираэля, выкравшего Камень Души, окончательно выбила Империя из и без того зыбкого душевного равновесия. Архангел Доблести получил очередное доказательство неэффективности полумер. Победы в извечном противостоянии не добиться в постоянных раздорах с собственными братьями по оружию, ситуация требовала решительных действий, которых так не хватало во времена лидерства Малтаэля. Империй другой. Ему чужды сомнения, он решителен и категоричен в своих действиях, как никто другой он понимает необходимость единства духа в рядах армии для победы над врагом. Здесь нет места сомнениям. Империй больше не собирался прозябать в ожидании очередного предательства.

Огненно-золотым вихрем Империй проносится мимо недоумённо вскидывающих головы небесных обитателей, с шумом приземляется у массивных дверей библиотеки Судьбы. Резким выпадом руки он отдаёт молчаливый приказ страже у входа в залы удалиться прочь.
Тяжёлые двери библиотеки шумно распахиваются, архангел решительно направился в её самое сердце к тому, в чьей лояльности у него уже давно возникают сомнения.
Итераэль! – голос Доблести громогласным эхом проносится по залам библиотеки.
Подобно Малтаэлю, Итераэль предпочитал держаться отстранённо, наблюдая за переплетениями судьбы со стороны и не вмешиваясь в естественное положение вещей. Империй принимал необходимость выполняемой его собратом работы, пусть и не всегда до конца её понимал. Туманные неочевидные трактовки Свитка Судьбы не приносили Империю пользы - его умение обращаться с копьём и крушить полчища демонов не зависело от написанного в Свитке.
До недавних пор Империй почти не брал Итераэля в рассчёт – Судьба переживает тяжёлые времена, предпочитая уединение общению со своими братьями. Он не делился увиденным в Свитке, избегал прямых ответов на вопросы, но во время нападения демонов он поведал вторгнувшимся в небесную обитель нефалемам о судьбе Высших Небес, . Рассказал им то, о чём не счёл нужным сообщить своим собственным братьям. Известие об этом вызывало у Империя очередной приступ гнева. Им двигало не столько стремление выяснить причины вопиющего поступка Итераэля, сколько желание навсегда предотвратить возникновение у него даже мысли о такой возможности в будущем.

Ты считаешь, что нефалемы справятся с защитой небес лучше, чем твои братья? – Империй остановился недалеко от расположившегося за столом Итераэля. Его голос звучал низко, сдержанно, словно затишье перед готовой разразиться бурей. – Лучше, чем это сделаю я?

[nick]Imperius[/nick][status]плохой полицейский[/status][icon]https://pp.userapi.com/c849132/v849132119/67b46/K7NkwHEu9_8.jpg[/icon]

Отредактировано Imperius (2018-09-06 14:34:26)

+1

4

Слишком шумно.
Руки бережно сворачивают тонкий пергамент, откладывая его прочь со стола, - многие и многие манускрипты, содержащие в себе его новые работы по изучению порталов и запечатлению каждого фрагмента поражающей воображение битвы за Небеса, столь разрушительной и жестокой. Архангелу остается лишь гадать с легким сожалением, будет ли нужен впредь его труд светлокрылым братьям, и продолжат ли его дело те, кому в один миг стал безразличен исход погасшей Судьбы? Сознанием, неподвластным эмоциям, Итераэль понимал, что даже без него время будет продолжаться, и светлые думы ангелов заполнит неясность, если они поддадутся забвению и перестанут помнить собственную историю.

"Кто, если не я... "- мужчина вдруг передернул себя, вскидывая голову. Нет, эти мысли не могут принести ему добра в последний час. Что толку сожалеть о неизменном, о себе самом?  Пусть один против тысячи не сыграет своей роли, невозможно представить себе незаменимого ангела, и - Итераэль надеялся - Ауриэль не забудет его деяний. Существуют те, кто найдет выход, и архангел будет счастлив увидеть это сам, если только Кристальная Арка подарит ему подобную возможность. Умирать не страшно; хоть он никогда не проходил через это прежде. Чужой опыт наполнял его сквозь страницы многие годы - гибели и возрождения, доблестного самопожертвования ради священного долга. Однако это - не он, не его будущее, пробуждающее в сердцах гордость. Итераэль впервые за долгие тысячи лет пожалел, что не был рожден для подобной судьбы, - не шел в бой, не пал, как герой...
"Каждому отведена своя участь, и мы не в праве это изменить"

Итераэлю казалось, что он слышал эти громогласные ноты раньше - задолго до того, как Империй ураганом несчастья ворвался в его обитель, - они эхом отдавались под серым доспехом, усиливая и без того ненасытную тревогу с тех самых пор, как древние символы сложили на поверхности свитка его приговор. Архангел не был подобен смертным: ему не пристало бояться даже собственной гибели, но он отчаивался; скорее и страшнее, нежели в сопровождении чуткой Ауриэль, помогающей взирать на свою судьбу издалека и с привычной готовностью. Однако против собственной воли Итераэль собрал в себе силы, - те, что держали его день за днем, за годом год без страха знать о падении Небес, без ужаса возможных препятствий, без дрожи - осознания собственного конца. Судьба равна для каждого, и он никогда не был исключением. Как никто другой, Итераэль знал, что она его настигнет.

Архангел не сразу двинулся с места; ни дрогнул под тяжестью чужого голоса, ни шелохнулся. Спустя мгновения только он повернул медленно свою голову, затем поднялся и плавно взлетел невысоко над землей, присматриваясь к знакомым, вдруг ненавистным чертам. Снова ведомое ему чувство досады, чуждое, но сильное для ангела, привычного не ощущать за собой ничего подобного. Итераэль понимал намерения одного из своих братьев, он ясно их видел, однако не принимал душой, задавая про себя лишь один вопрос - "За что, Империй, после всего, что сделали мы вместе для блага Небес?"
- Здравствуй, брат мой, - откликается, впрочем, обыденным тоном, по взмаху ладони возвращая в руки явивший себя из воздуха Талус'ар, - Как вижу, пришел ты ко мне с недобрыми словами. И чем же разгневал я тебя, Империй? Тем лишь, что позволяю течению времени следовать избранному пути?

На мгновение голос его дрогнул, под бременем огорчения, даже легкого вызова, который редко показывал в своей речи архангел Судьбы. Итераэль направил черный капюшон в сторону прочь от правителя Небес и добавил уже тише:
- Нефалемы исполнены готовности помочь, и я не тревожусь за них до тех пор, пока они находятся под бдительным взглядом Тираэля. Оставь же их со своим будущим. Что предначертано им - не твоя судьба и не твой путь, Империй. Люди давно перестали быть зависимы от тех, кто их породил.
Итераэль замолчал, замирая в воздушном пространстве. Его слова не имели смысла, ибо были заранее обречены на провал. Мужчина догадывался, что попытка протеста способна лишь разозлить владыку ангелов, неспособного слышать в гневе голос разума, не умевшего укротить свой нрав. Но страшнее любой догадки оставалась страшная правда, о которой архангел уже знал, и в которой теперь, видя Империя перед собою, не сомневался. Впервые он яснее прежнего понимал недовольство Тираэля; единственный раз по-настоящему сильно "молчанию" захотелось произнести слова, что давно сдерживались им во времена Великого Конфликта. Итераэль устал терпеть и ждать, существовать тысячелетия под бременем будущего, в котором Тираэль пал, а Малтаэль - погиб, жить теперь, неспособный изменить настоящее, вынужденный смотреть, как Империй погружает себя всё дальше в пучину Гнева, и каждый остается к этому слеп кроме одного единственного, решившего однако отдать судьбу в руки нефалемов.

Слишком шумно стало на Небесах

+1

5

Империй не выносил неопределённости. Свербящее, побуждающее к действиям чувство, вызывающее желание покончить с ним здесь и сейчас. Доблесть не привычен к терпеливым ожиданиям и отстранённым созерцаниям, заставляющим внутреннее недовольство архангела вспыхнуть ярким пламенем ярости и не угасать, пока не сожжёт Империя изнутри дотла.

Итераэль весь состоит из неопределённости. Ореолом загадочности окутаны не только его предсказания будущего. После редких мгновений общения с братом Империй оставался наедине с множеством вопросов без ответов. Судьба почти никогда не отвечал однозначно и прямо, он не изменил своим привычкам и сейчас, в очередной раз напоминая Империю о том, почему он предпочитает оставлять Итераэля в покое даже в моменты острой нужды в его предсказаниях. Особенно в нынешние времена, когда даже Талус'ар не в силах дать ответы и упорядочить происходящий в мире хаос.

Итераэль не создан для войн и жестоких сражений, но оружия он не был лишён. Его могущество проявлялось со временем и разрушений оно приносило не меньше, чем самая кровопролитная битва на просторах Пандемониума. Во власти Итераэля будущее, тайные знания, доступные лишь ему одному. Слова - его оружие. Тысячелетиями судьба Небес была в его руках, Итераэль бережно хранил откровения Талус'ара, мудро распоряжаясь дарованным ему от рождения оружием. Он не всегда был до конца откровенен со своими братьями, но все они понимали тяжесть бремени, возложенного на хранителя судьбы. Его слова могли быть разрушительны. Молчание воспринималось как неизбежная необходимость, но не прихоть. Никто не видел в отрешённости Итераэля поводов усомниться в его преданности общему делу.

Всё изменилось с появлением нефалемов.

Самовольное падение Тираэля с небес посеяло зерно сомнений в душе Империя, сделало его подозрительным к поведению братьев. В его глазах уклончивость Итераэля с каждым днём всё больше походила на ложь, отчуждённость – на стремление скрыть от Совета свою связь с нефалемами. Подобно тому, как это делал Тираэль, сотни лет преступая законы Небес за спиной Империя. От Судьбы всё реже слышались слова предсказаний, пока они не исчезли совсем. Его решение заговорить с нефелемами… с Тираэлем для Империя значило только одно - он решил воспользоваться своим самым разрушительным орудием во благо людей, но не Небес. Поделился с ними тем, о чём предпочитал умалчивать при разговоре с братьями.

При упоминании братом ненавистного имени сложенные в мнимом спокойствии крылья архангела резко вздымаются вверх подобно языкам вспыхнувшего пламени. Империй взмывает в воздух, угрожающей тенью нависнув над Итераэлем.

Моя судьба – защита Небес от врага, Итераэль. Нашего общего врага! Я никогда не забываю о своём предназначении. Но помнишь ли об этом ты?  – голос Империя срывается, ангел стремительно надвигается на своего собрата, неумолимо вынуждая его отступать назад. – Тираэль – глупец. Его слепая вера в людей едва не уничтожила наш дом. Твои братья положили свои жизни ради исправления его ошибок. Почему же ты этого не видишь? Почему счёл Тираэля более достойным своих знаний, чем меня?!
Свободное пространство за спиной Итераэля заканчивалось, Империй рывком вжал собрата в колонну библиотеки, крепко вцепившись пальцами в доспех на его груди. Неподвижный массив колонны отозвался мелкой дрожью и осыпавшейся каменной крошкой где-то у самых сводов библиотеки. Доблесть больше не сдерживал переполняющий его гнев, не задумывался о боли, которую способен причинить своими словами или действиями. Не задумывался, насколько правильно его желание доставить боль, силой добиться признания, навязать свою волю.

Он выхватывает Талус'ар из рук его законного владельца, склоняется ближе, его шлем почти касается краёв капюшона Итераэля.
Ты наделён даром для защиты Небес от порождений зла, но вместо этого предпочитаешь принимать сторону их потомков, – Империй подносит Свиток ближе к Итераэлю, заставляя его наблюдать, как Талус'ар скрипит, сжимается, пока с глухим звоном не разламывается в руке Империя. – Ты больше не достоин этой силы!
[nick]Imperius[/nick][status]плохой полицейский[/status][icon]https://pp.userapi.com/c849132/v849132119/67b46/K7NkwHEu9_8.jpg[/icon]

Отредактировано Imperius (2018-09-06 18:54:17)

+1

6

Итераэль слишком хорошо знал Империя; не понаслышке - не так, как многие, не спускавшие с него глаз лишь на поле брани. Он знал его и о нем, быть может, больше, чем хотел бы и, кто знает, более, чем понимал себя сам Доблесть. Как и многие светлокрылые воины, рожденные для битвы, владыка ангелов не любил муки выбора, ожиданий и сомнений, - всё то, что нельзя было измерить, увидеть и поразить копьем, но возможно ощутить тяжелым бременем, очерняющем помыслы и надежды. Империй не был Мудростью, не видел сквозь чужую броню и не заглядывал глубоко в души, но умел вести вперед; всегда только прямо, не обходя опасностей и не пытаясь выскользнуть из тернистого пути, чтобы найти иную дорогу, - так его представляла Судьба.

Итераэль понимал, что Империй не возьмет курс Малтаэля в управлении Высшими Небесами никогда, ибо был другого порядка, как и прекрасно отдавал себе отчет в собственной задаче - помогать ему выбирать иной путь, поворачивать несгибаемый рычаг и, что важнее, останавливать в момент, когда они все стоят на краю бездны, от шага вперед. Однако Мудрость был молчалив и разумен, что делало возможным идти на откровения, быть слабее, но честнее - с ним и собой, однако Империй всегда другой, не любивший слушать и пытаться читать между строк, когда Итераэль не находил прямых фраз, чтобы донести правду и избежать опасности в том, к чему способно побудить знание будущего. И слов с каждым днем становилось все меньше, как и видений, как и сил пытаться что-либо изменить, оставаясь в прошлом - среди старых, и, верно, устаревших порядков...

Время утекало из их рук, и мир изменялся. Казалось бы, нет смысла скрывать своей беспомощности перед неизменным, но Архангел Судьбы решил иначе. Ему хотелось быть частью неизведанного будущего, впервые того, что он не знает и не сможет предвидеть, пусть даже это приведет к его падению. Талус'ар открыл архангелу правду давно, но Итераэль не побежал, - не видел смысла, никогда не спасался и, должно быть, не умел - не от Империя. Он лишь с легкой тревогой поднял голову, вглядываясь в сияющие золотом доспехи владыки небес. Империй всегда был ярким, но от пылающего огнем светила порой исходит длинная и мрачная тень, и Итераэль невольно плывет назад на враз потускневших крыльях, не желающий надолго задерживаться во тьме чужой тени.

-Ты видишь только то, что желаешь увидеть, - упрекает архангел тихо, качая головой, - Я никогда не считал ни одного из вас достойнее или недостойнее знаний, что охраняет свет Небес. Однако, как бы ни думал Тираэль, в его словах есть доля истины. Мы не можем более оставаться в прошлом, зная, что зло способно одержать победу в настоящем, рискуя делать шаги, которые мы отказываемся, держась за преимущество, которым больше не обладаем. Я лишь пытаюсь -
Слова обрываются на глухом выходе, когда тело Архангела Судьбы сталкивается с колонной позади, пошедшей извилистой паутиной трещин; в этом едва слышном возгласе не было удивления, но сквозила толика душевной боли. Крылья, расправившись единожды в неосознанной попытке вырваться, мгновенно дрогнули и упали, чуть колышась над полом при каждом судорожном вздохе. Империй страшен в гневе, но Итераэль не боится, - он уже это видел... будто много десятков раз, каждый из которых становился лишь больнее.

- Ты совершаешь ошибку, - тоскливо предупреждает архангел упавшим голосом, слишком легко выпуская из рук свиток. На Небесах не было для Итераэля вещи драгоценнее Талус'ара - равной части его самого, как были крылья или серые доспехи, как был сам свет его жизни, что струился под тусклым капюшоном. Архангел не смотрит на Империя, находящегося так близко от него, но наблюдает внимательно, как в зажатой ладони "стонет" с треском рвущийся пергамент, будто состоящий вовсе не из бумаги, но из хрупкого стекла. Снопы искр и кровь чернил стекают по нему, поврежденному и сломанному, рассеиваясь в миг пылью, и воздух самой Библиотеки становится спертым, а свет, исходящий из кристаллов поблизости - тусклым, грязным и густым, как крылья Архангела - поблекшие и слабые, обессиленно опущенные на землю.
От Свитка Судьбы вскоре не осталось ничего, и Библиотека погрузилась по мрак и тишину - тяжелую, как сама боль утраты.

Итераэль прежде никогда не знал настоящей слепоты, но мир вдруг померк перед ним, обрывая всё то, что держало его на Небесах. Он понял, что потерян - сошедший с дороги будущего и больше не видящий ничего дальше нынешней секунды. Свиток погиб вместе с ним, - с его спокойствием и верой, с судьбой, которой он, казалось, больше не имеет сил распоряжаться. Архангел, которому подрезали крылья. И боль перестала быть иллюзорна, пронизывающая сотней осколков.
- Глупец... - произнес Итераэль с пустотой и отчужденностью, опуская голову к груди, - Пытаясь противиться судьбе, ты лишь следуешь ей... Империй... 

Отредактировано Itherael (2018-08-24 13:18:43)

+1

7

Испепеляющая ярость архангела Доблести не находила препятствий, угрожая спалить дотла всё на своём пути. Всё, включая самого Империя, оставив его на углях последствий от содеянного. Его затуманенный разум не позволял взглянуть в будущее, где он будет сожалеть о содеянном, пусть и не готовый это признать даже перед самим собой. Здесь и сейчас не было никого способного умерить его пыл, развеять гнетущие убеждения и опасения обнадёживающими речами, как это делала Ауриэль. Или остановить бушующее пламя силой, на что был способен только Тираэль. Сейчас они были одни, а Итераэль лишь покорно отдал свою судьбу в руки Империя. Слишком просто, безропотно, будто знал исход заранее, словно всё уже было решено. Непоколебимая уверенность в грядущих событиях Итераэля вызывали раздражение и в лучшие времена. Доблести претила одна только мысль, что его судьба, его собственные решения и поступки уже были предрешены заранее кем-то другим, но не им самим.
О чём Свиток поведал Итераэлю на этот раз, если архангел так спокоен перед лицом опасности? Что Империй не поднимет руку на собственного брата?

Уже невозможно отследить в какой момент образ Итераэля – брата и верного соратника – смешался и стал неотличим от образа врага в глазах Империя. Непримиримого, ненавистного, достойного лишь полного уничтожения – как и любое демоническое отродье. С какой лёгкостью Империй был готов расстаться с памятью о славных победах и неизбежных поражениях, что им приходилось переживать вместе долгие тысячелетия правления Небесами. Это более не имело значения сейчас, когда Империй с жадностью наблюдает, как Судьба стремительно угасает в его руках, словно зрелище это способно унять бушующую в груди ярость. Но этого не происходит. Агония врага никогда не приносила такого же удовлетворения, как его полное уничтожение.

Однако даже сейчас смиренно ожидающий своей участи архангел Судьбы не расстаётся со своими убеждениями ради робких попыток смирить гнев собрата. Стоит на своём, отдавая себе отчёт о неизбежном результате своего упрямства и окончательно доводя Империя до полного исступления.

Доблесть настойчиво встряхивает Итераэля, заставляя его поднять потупленный взор на себя. Потому что с врагами он разговаривает только так – в лицо.
Моя ошибка лишь в том, что я не сделал этого раньше, – голос Империя почти рычит, пальцы его сжимаются на сформировавшемся из чистого света копье, но архангел медлит, на краткий миг замирает, не сводя внимательного взгляда с собрата. Слова Итераэля неожиданно заставляют его задуматься, осознать, что Судьба с самого начала их встречи ожидал именно такого исхода. Искрой вспыхнувшая где-то на задворках сознания мысль останавливает копьё от последнего удара.

Утрата Свитка лишила Итераэля сил и самого смысла существования, но он ошибается если думает, что это самая ужасная участь, уготованная ему судьбой.

Ты не умрёшь от моей руки, – наконец произносит Империй, опускаясь к земле, но продолжая крепкой хваткой удерживать перед собой брата с такой лёгкостью, словно тот ничего не весит. – Если судьба людей для тебя важнее Небес – то твоё место среди них!

Острие копья с треском пробивает пол библиотеки, порождая собой расползающиеся по каменным плитам трещины. Доблесть отнимает Итераэля от колонны, грубо, до металлического скрежета сминает доспех на его спине и резко вырывает пластину с хрупкими крыльями.

Изгнание для ангела участь страшнее смерти, но Империю этого недостаточно, это не насытит его гнева, он жаждет немедленный, сиюминутный результат, наглядное подтверждение полного уничтожения противника. С презрением брошенные на землю части доспехов с тускнеющими прозрачными крыльями служат архангелу Доблести желанным подтвержденим. Сегодня Итераэль не умрёт, но ему предстоит ещё тысячу раз пожалеть об этом уже будучи смертным. Как те, чья судьба ему была важнее долга.

Переполняющий Империя гнев медленно отступает при виде обессиленного собрата, проясняет мысли, слепая жажда к разрушениям уходит на второй план, оставляя после себя твёрдую решимость довести начатое до конца. Архангел отпускает Итераэля из своей хватки, поднимает копьё, устремляя его наконечник на поверженного ангела на каменном полу. Библиотека Судьбы отзывается протяжным гулом, дрожит, вторит повелителю Небес, из трещин на полу пробивается и набирает силу яркий свет.
Я не потерплю ещё одного предательства, Итераэль. Я изгоняю тебя с Небес в обитель смертных навсегда!
[nick]Imperius[/nick][status]плохой полицейский[/status][icon]https://pp.userapi.com/c849132/v849132119/67b46/K7NkwHEu9_8.jpg[/icon]

Отредактировано Imperius (2018-09-06 18:55:08)

+1

8

Созерцание неизбежного тревожило Итераэля лишь поначалу,- не давало вдохнуть, вынуждало искать утешение в свете крыльев Надежды, пытаясь закрыться за тайной древних рукописей и свитков, некогда заполненных его рукой, чтобы отчистить свой разум от смуты, что пыталась омрачить собой кристально чистую и предельно ясную правду. Пора молодости ангелов, как расы, была полна множества открытий, и то, что нашел в это время Итераэль для себя, стало его верной путеводной нитью. Тревога выбора вскоре переросла в безразличие, когда архангел научился сдерживать то, что не было свойственно его роду, - сомнения и страх, пока, наконец, не избавился от них вовсе на многие тысячелетия до нынешних событий. Судьба упрямо продолжал повторять, что не воин, но всегда держал наготове свое оружие по выбору - слово, и это сдерживало других за пределами прочерченной им границы между тем, что должно быть сказано, и прочим, остающимся в тени. Так было истинно верно для всех, как посчитал архангел, однако согласились с этим немногие; Итераэль знал, что они жаждали слов больше, чем он позволял им услышать, но никто не решался пойти против его воли - ни одна душа до момента, когда привычный мир рухнул, стирая за собой всё то, что прежде оставалось верно и, как казалось, нерушимо.

Ангелы продолжали верить Судьбе всегда, не понимая одного: многие пути открывались взору Итераэля, но не давали ему права решать. Один из них произойдет, и постепенно Итераэль научился понимать долю страшной вероятности того - какой. Только никогда у него не оставалось права это изменить по-настоящему, лишь попытаться направить народ по другому пути, если тому будут способствовать обстоятельства, от него редко зависящие. Свиток всегда ограничивал его выбор, сталкивал с препятствием, что невозможно перейти. Он сам был Судьбой, но прекрасно понимал, сколь зависим оставался от того, что ему дано было видеть и знать. Постепенно страх пророчества ушел, и тогда лишь немногие представляли себе, замечая спокойствие одного из членов Ангирского Совета, сколь ужасны порой бывают слова их будущего. Итераэль видел свой конец и раньше, но не единожды оказался неправ в нем. Когда люди защитили Небеса, Судьба впервые с сомнением встретил новый рассвет, понимая, что будущее слишком далеко ушло с намеченного пути. Когда Малтаэль исчез, пришел черед Империя усомниться в его верности, но архангела уже не беспокоила возможная смерть. Боль постепенно угасала вместе с ним самим, - давно сомневающемся в выборах, что не дано изменить им, но позволено нефалемам. "Так ли они могучи, или мир взаправду меняется? " - подобная мысль нередко не желала покидать Итераэля, и теперь он мог бы даже признать, пусть и не произнеся этого вслух, что Империй по-своему прав, называя его отступником... и предателем.

Итераэль никогда не считал себя предателем Небес, но в миг сомнений и готовности принять свою смерть обратился немо к себе с вопросом - "Прав ли я?" и тотчас же ответил, что абсолютной правды нет в этом мире, и владыка небес видит свою правду в том, что пытается осуществить сейчас, а Итераэль... лишь вспоминает долгие годы, которые провел в попытке сохранять порядок в мире, в итоге оказавшемся разрушенным. Предатель или нет - уже не имело значения, ибо был ли он кем-то вообще - оставалось для него теперь большим вопросом.
"Стоит ли думать об этом, если через мгновения от меня не останется ничего более свитков в руинах Библиотеки Судьбы?"
Империй медлил, и это вызывало укор. Пусть архангел Судьбы не рвался скорее погибнуть под копьем своего названного брата, ему неожиданно сильно хотелось поскорее покончить с этим. Со всем. Если гибель коротка, то пытка мучительна, и мысли о потерянном свитке лишь увеличивали пустоту в свете за серой броней.

Итераэль всегда оставался собой. Даже потеряв Талус'ар, он продолжал ему верить... однако каково же было его удивление, оказавшееся способным охватить душу сквозь отчаяние и обреченную усталость, когда он услышал слова Империя. Это не было предрешено... это не должно было произойти! Или Итераэль был так слеп, что не посчитал возможным подобному случиться, проскальзывая взором мимо этого пути и идя к тому, что пророчил ему быструю смерть? Однако что это! Хуже гибели, хуже всякого предательства!
- "После всего, что я сделал для Небес..."
Мысль о превращении в смертного была немыслима, невыносима. Снисходительная в отношении Тираэля, естественная - для нефалемов, но Итераэль не был ими, оставаясь ангелом прежде всего и ангелом, что находился много ближе Империю, нежели Тираэлю, способному пойти на жертву, не взвешивая последствий. Однако Итераэль их видел - каждую как одну, ужасную для него, бессмертного создания, истину, и страх вновь проснулся в нем, дремлющий тысячелетие за тысячелетием, когда со скрипом металла упали на землю его собственные крылья. Архангел не знал наверняка, какая боль пронзила его в тот момент, но невольно потянулся вперед, когда с ужасом осознал, что Небеса больше не держат его, но утягивают вниз - за собой, за светом, что исчезал вместе с его крыльями.

- Как ты... - Итераэль оборвал свою речь и замер, пытаясь закрыться от выжигающего, ослепляющего света. Боль сорвалась возгласом отчаяния с его уст. Он не видел, как за капюшоном начинает просматриваться светлая, практически белая кожа, не мог наблюдать, что его собственный свет оставляет за собой тонкий, острый силуэт человеческого лица, но он знал, что происходит неизбежное. Мир исказился и начал гореть. Пламенем хуже, чем Итераэль видел преисподнюю.
И он упал, потеряв контроль над телом, горящей звездой в ночном небе, и грозовые тучи пролили дождь на земли Санктуария, когда остывший ангельский свет вновь пронзил их собой, пробуждая людей ото сна видениями прошлого и неясными вспышками будущего.


* * *

Итераэль приоткрыл глаза, возвращаясь к миру другим. Он замирал, пораженный до глубины души, чувствуя, как ноет изможденное и побитое ударом тело, покрытое потяжелевшей от дождевых капель одеждой. Кругом была лишь выжженная, голая земля Санктуария, - незнакомая ему и чуждая, измененная под силой его падения. Огонь потух под прошедшим ливнем, но падший архангел еще мог видеть следы небесной силы. Голова тяжелела и кружилась, мысли плыли в водовороте нового, кажущегося невозможным потока, и этот воздух вдруг заполнил собой легкие и вынудил Итераэля подняться, касаясь ладонью лица... он еще слабо представлял, каково это - быть человеком, но новое уже занимало всякое его внимание, вынуждая думать, как тот, кто спал многие тысячелетия и только сейчас впервые проснулся - в совершенно незнакомом мире, который так и хотелось объять взглядом целиком.

"Быть смертным" - звучит страшно и вызывает дрожь в каждом мускуле, но Итераэль лишь вздыхает. Проходит секунда, другая, но малое меняется, и его вновь накрывает привычное спокойствие, окутывая с головой в заботливые "объятия". Если быть нефалемом столь ужасно для ангела, то он этого не замечал и счел это добрым знаком. Падший ангел в спешке накинул капюшон обратно на голову, будто побоялся чужого присутствия, и сделал несколько неуверенных шагов вперед. Незнакомое ему прежде чувство страшной, но по-своему прекрасной свободы дурманило, но не взяло контроль над его поступками окончательно, ибо, охваченный иным осознанием, мужчина остановился, и тонкая улыбка едва заметно осветила его лицо:
- Полагаю, это стоит моего внимания, - шепчет он и плавно приседает на землю, терпеливо ожидая поразившее его яркой вспышкой в глубине мысли, пока вдруг, спустя долгие минуты, не послышался шум чужих шагов. Итераэль обернулся на звук понимающе, и множество теней собралось вокруг, формируя силуэты людей и их холодных орудий, блестящих кинжалами в алом свете десятка факелов.

Отредактировано Itherael (2018-09-07 15:43:40)

+1

9

[nick]Tyrael[/nick][status]хороший полицейский[/status][icon]https://pp.userapi.com/c849228/v849228818/6f20f/DHAb3e0zVrI.jpg[/icon]

Конь коротко всхрапнул, устремив встревоженный взгляд на виднеющиеся вдалеке огни лагеря. Посреди широкого кратера на выженной земле одинокая серая фигура в пыльном плаще опустилась на колено рядом с безжизненными телами людей почти у самого сердца кратера. Тираэль внимательно всматривался в лица погибших, рассматривал опознавательные знаки на их одеждах и изучал характер ранений. Мародёры, убийцы и разбойники, сбившиеся в стаю и основавшие свой лагерь недалеко от большой дороги. Такие как они не вызывают у архангела Мудрости скорби о невинно убиенных душах. Эти люди сами уносят множество человеческих жизней для прибыли или ради жестокой забавы. Сейчас Тираэля беспокоила не жестокость свершённых убийств, не количество жертв и даже не сам факт наличия мёртвых тел. Его волновало отсутствие одного конкретного тела. Волновало и одновременно вселяло робкую надежду.

Немногим ранее небо в окрестностях Тристрама вновь озарила яркая вспышка пылающей звезды, подобно той, что в своё время ознаменовала падение и самого Тираэля. Это взволновало архангела, без промедлений оседлавшего коня для прибытия к месту падения своего собрата. Чем ближе к характерному кратеру добирался Тираэль, тем больше его посещало опасений. Эта местность имела дурную славу, путешественники и торговцы стремились прокладывать свои маршруты стороной даже если это означало большую потерю прибыли или времени. Лучше, чем умереть от банды мародёров и разбойников, господствующих в этих местах. Свирепость их не имела границ, о многих их злодеяниях слагают целые истории, поражающие воображение своей жестокостью. В этот раз судьба решила распорядиться упавшим  с небес ангелом весьма жестоким образом, отправив его в самое сердце подконтрольных разбойникам земель.

Тираэль хорошо помнил своё добровольное падение с Небес, помнил все трудности и невзгоды, которые ему пришлось преодолеть для достижения гармонии со своим новым телом и разумом - вместилищем памяти о тысячелетиях прожитых лет, невообразимых для человека, но столь обыденных для ангела. В моменты полного отчаяния ему мучительно не хватало присутствия братьев — такого естественного когда-то и настолько далёкого и недоступного сейчас. Ангелы черпают силу из своего единства, даже ставшие столь привычными разлады и ссоры не разрушили положения вещей среди небесных обитателей. Только взглянув глазами смертного Тираэль в полной мере осознал прочность этой связи. Осознал также, что ему больше нет места на Небесах. Присутствие ангелов больше не приносит привычного спокойствия и уверенности, Тираэль чувствует себя одиноким даже в окружении своих братьев. На смену умиротворяющему хору голосов их душ пришла угнетающая тишина.
Подобно ангелам, смертные также находят силу и поддержку друг в друге, но их единение душ отличается от такового на Небесах. Оно неуловимо и неочевидно, для ангела может показаться хрупким и ненадёжным, ведь доверие друг к другу люди прежде всего должны заслужить. Но их объединяет не долг или законы, а лишь собственный выбор. Понимание этого приходит не сразу, Тираэль всё еще не уверен, что правильно разобрался в хитросплетениях человеческих отношений. Он много слышал рассказов  от смертных о необходимости найти правильных людей для достижения душевного равновесия, но не знает по каким параметрам он сможет отличить этих людей посреди бешеного круговорота жизни. Ни один ангел Высших Небес никогда не будет по-настоящему одинок, но среди людей это слишком частое явление. По собственному ли желанию или в силу обстоятельств - человек повсеместно подвергается этому чуждому для Небес явлению.

Возложив на свои плечи обязанности по сохранению мира между нефалемами и ангелами, Тираэль обязан быть образцом мудрости, решительности и непоколебимости. Он не может, не имеет права на проявление слабости, на допущение ошибок, так свойственных людям, одним из которых бывший архангел Справедливости теперь и является. Предательство Адрии многому его научило, указало на очевидную разницу между их расами, на необходимость не только отвечать на обвинения и отстаивать свою точку зрения перед Ангирским Советом, но и внимательно наблюдать за своим окружением, избавиться от неуместной среди людей привычки слепо полагаться на соратников. Потомки нефалемов обладают несомненными достоинствами и возможностями, невообразимыми для жителей Небес, но чистота помыслов свойственна далеко не каждому человеку. Тираэль получил свой жестокий, болезненный урок, исправить последствия которого под лавиной человеческий чувств оказалось непросто.

Тираэль слишком ясно помнит свой первый день в обличии человека, и это заставляло подстёгивать коня в пути всё настойчивей. Он не знал причин падения собрата, но твёрдо намерен быть рядом в момент его полной растерянности и отчаяния, потому что именно этой поддержки в своё время не хватало самому Тираэлю.

И, возможно, сейчас.

Выяснить причины, помочь, уберечь от опасностей и предостеречь о трудностях - это занимало все помыслы Тираэля, но иногда он ловил себя на мысли, что поддался слегка эгоистичному воодушевлению от назревающих перемен в его жизни. Что он больше не один в целом мире, ставшим неожиданно большим для лишённого крыльев ангела.

Среди мёртвых тел не было погибшего собрата, у Тираэля это не вызывало однозначного чувства облегчения, но позволяло надеяться на лучших исход. После падения ангел слаб и мог потерять память, став лёгкой добычей местного отребья. Характер ранений на телах мёртвых говорил скорее о междоусобной драке, чем о вмешательстве главного виновника беспорядка вокруг.

Тираэль поднимается с земли, сосредоточенно всматривается в лагерные костры, вслушиваясь в доносящиеся радостные возгласы и смех. Обитатели лагеря не переживали о потере своих соратников, и это снова вызвало тревожный отклик в душе архангела. Это могло означать, что от встречи с жителем Небес они получили больше, чем потеряли. Тираэль почти расстался с надеждами увидеть своего собрата живым, но это также придало ему решимости положить конец бесчинствам убийц и мародорёв на этих землях.

Конь остался стоять в молчаливом ожидании возле остывающего кратера, Тираэль отстегнул от его седла меч, направившись в сторону лагеря. Напасть неожиданно, со стороны, откуда никто не ожидает — не свойственные архангелу Справедливости методы, но другого сборище беспринципного отребья не заслуживает. Тираэль осторожно пробрался к скрытой в тени части лагеря, намереваясь оценить обстановку, прежде чем бездумно бросаться в бой, который может оказаться ему и вовсе не по силам.

Посмотрите-ка, действительно явился именно отсюда, — неожиданно громкий с хмельными нотками голос заставляет Тираэля резко развернуться, направив острие меча в сторону незнакомца. Взору его предстал один из разбойников, с живым интересом и без толики страха разглядывающий гостя. — Тираэль, верно?
За непоколебимой уверенностью архангела проскальзывает растерянность, когда он в лёгком недоумении склоняет голову к плечу и невольно — всего на одно мгновение — опускает сжатое в руках оружие. О присутствии среди людей архангела Справедливости могли знать многие, но знание это зачастую проходило мимо таких людей как обитатели этого лагеря.
Собеседник его не стал дожидаться ответа, громко привлекая внимание своих товарищей:
Эй, ребята, вам будет интересно на это взглянуть!
Интерес праздно собирающихся из глубин лагеря людей настораживал, но Тираэль не чувствовал за ними агрессии, свойственной неприятелям в подобных случаях. Он перехватывает меч одной рукой, но опускать его в мирном жесте всё ещё не намереваясь.
Мы можем обойтись без кровопролития. Если вам известно кто я, значит, и мои намерения для вас не секрет?..

+1

10

Под пламенем костра раздавался легкий треск, посыпающий влажную почву одиноко тлеющими искрами и пеплом. Огонь завораживал нефалемов, - своим видом и звуком, существованием, которое притягивало к себе после холодного ливня, прошедшего под небесами ощутимо недавно. Тишину разрывало множество голосов - пьяных, резвых, раззадоренных. Лагерь разбойников подчас не лучшее место для отдыха, редко шедшее в сравнение с замками и храмами больших городов, но, вопреки всему, лучшее из возможных сейчас для каждого, кто собрался в этой толпе - просто потому, что сухое и людное, полное жизни и своего, особого "огня". Бандиты столпились, неожиданно покорные и полные любопытства, словно малые дети, рядом с их главарем, будто находясь в предвкушении и ожидании чуда. Бесчинства прекратились резко, не возникало среди головорезов и желания пойти вопреки, а все они, как один, ждали с кривыми улыбками на лицах, поглядывая с удивлением на открывшуюся им картину.

Вот уже долгое время коренастый, плечистый мужчина средних лет с едва пробивающей густую копну черных волос сединой, называвший себя прилюдно Робин, крепко затянув кожаный пояс и сложив ноги по-турецки, сидел у главного костра, забывая о том, что потерял в нелепой бойне много своих ребят, впрочем, недолго жалея о тех, кто посмел поднять руку на своих. Его внимание было полностью приковано к силуэту напротив; одетому в выданный разбойниками красный плащ, скрывающий под собой участки серого одеяния, держащий в ладонях недавно сготовленный впопыхах горячий поек, но, что было поразительнее всего, выдерживающий вид полного спокойствия и отрешенности вопреки тому, где и с кем находился. Пусть Робин называл их "честными разбойниками", честь - понятие крайне растяжимое порой, и, хотя они держались порядков, одним им известных законов, это редко могло служить людям, заблудшим в разбойничий лагерь близ Тристрама, большим утешением. Однако его собеседник не был человеком.

"Упавшая звезда". Он назвал себя Итераэлем, но имя звучало чуждо, и его лишний раз не произносили вслух.
Путник вел разговор размеренно и плавно, отвечал, не задумываясь, будто наверняка знал, о чем его спросят, чем вызывал приглушенный шепот, так и застывающий в воздухе. О возможностях предсказателей в лагере ходили толки и прежде, но никто раньше не сталкивался с ними лицом к лицу. Нефалемы наблюдали заворожено и с любопытством за Судьбой, как никогда - легкокрылые ангелы. Итераэлю это казалось примечательным, даже забавным. Не привыкший к подобному вниманию, он продолжал подбирать слова аккуратно, словно бы боялся сделать хуже любым откровением, но время уходило - и тревоги постепенно покидали его. Разбойники не задавали лишних вопросов и были внимательны к "гостю", - поразительно и лестно в отношении того, кто не привык иметь стойкого положительного мнения об их расе. Однако всё менялось. Итераэль чувствовал это, пряча за тенью капюшона благосклонный взгляд. Огонь, прежде тревожащий, такой далекий от света небес, теперь успокаивал и приковывал к себе, делая ватным уставшее тело, но падший ангел не пытался погрузиться в сон или даже легкую дрему, - отчасти потому, что не знал о существовании таковых, но, что важнее, из-за видений, посещающих его свободные от оков мысли.
"Так вот, каково это - не быть пленником судьбы?"

- Выходит, его зовут Тираэль?
Судьба поводит плечами, склоняя голову чуть набок и, наконец, кивая в ответ. Предстоящая встреча одновременно тревожила Итераэля и была им во многом желанна. Он не видел брата долгий срок, - незначительный для ангелов, но весомый для людей. Падение сделало его смертным и оставило со множеством вопросов, однако Итераэль знал, что был не один. Поступок Империя обязан был сделать архангела осторожным, но мужчина не мог найти в себе силы сомневаться в Тираэле; не потому, что мог наверняка видеть его путь сквозь туман будущего, однако по желанию - иррациональному и стойкому, шедшему вопреки разуму, но движимому искренними эмоциями. Итераэлю хотелось верить другому ангелу, давно знакомому ему и близкому по духу, одному из Совета, похожему на Итераэля много больше любого из нефалемов. У него не было причин сомневаться в Тираэле... не было, кроме глупых предрассудков. "Нас обоих называют предателями, так в чем же разница?" - и ответ для падшего ангела был прост. Разницы нет.
- Поглядим, если ты окажешься прав на этот раз, - хохочет разбойник, хлопая себя довольно по колену и подзывающий к себе рукой ближайшего "охранника", уже довольно нетрезвого несмотря на необходимость следить за общим порядком в лагере и за его пределами. Повторять дважды не пришлось. Весь лагерь уже замер в ожидании гостя. Каждый вновь хотел увидеть чудо и гоготал, глотая ром, поглядывая на "Предсказателя".

Архангел вновь обратил внимание на сидящего подле Робина, продолжая задумчиво помешивать жидкость в выданной ему щедро посуде. От аромата еды становилось поразительно дурно в состоянии голода, однако Итераэль слабо представлял, как ему следует с ней поступить. Более того, разговор занимал его внимание больше необходимости заполнить пробел знаний о человеческих потребностях. Судьба не опасался рассказать разбойникам то, кем являлся прежде, и они слушали охотно, однако Итераэль задавал больше вопросов сам, чем находил ответов у них, вскоре осведомленный обо всем понемногу - устройстве быта головорезов, их семьях, оставшихся в деревне, о политике, урожае и даже вестях из далекого города. Многих имен архангел не знал, о многом имел очень смутное представление, но каждое слово схватывал и запоминал с непривычной жадностью. Впервые ему по-настоящему хотелось знать больше. Впервые у него появился шанс.
- Так значит... - нефалем не успевает договорить. Итераэль плавно оборачивается, в ожидании устремляя сквозь взгляд вдаль. До его слуха лишь спустя секунды доносятся голоса, и группа людей, собравшаяся вокруг источника звука, становится все больше. Итераэль пропускает поднявшегося мужчину вперед и сам плывет следом, ясно представляя себе, кого увидит в попытке пробраться в лагерь. Итераэль приостанавливается, вглядываясь в суровые, но разглаженные сейчас черты главного нефалема, сложившего руки на груди и довольно скалящего зубы:
- Ты пришел обворовать нас, и в любой другой раз парни не были бы этому рады. Кто забирает честно нажитое, тот обычно заканчивает в песке кормом для голодных зверей, как мы, - общий хохот стихает постепенно, и бандит продолжает, косясь на новоприбывшего, - Впрочем, удача на твоей стороне. Или так может показаться. Как я успел узнать, судьба благоволит людям с головой на плечах.
- Судьба не благоволит и не выбирает.
Бандиты одновременно притихли, и в образовавшейся гробовой тишине даже главарь отступил на шаг, давая дорогу высокой фигуре, выходящей из тени:
- Только вы, нефалемы, вольны сами распоряжаться ею, посему делайте выбор с умом, - заканчивает говоривший, плавно взмахивая  в воздухе рукой, - Ваши смерти под тяжестью Эл'друина омрачат будущее тех, кому оно не безразлично.
Произнеся это, падший ангел поднимает голову, открывая свету бледный лик человеческого лица и свет пронзительных серых глаз.
- Однако я рад видеть тебя, брат мой.

+1

11

Слова главаря бандитской шайки вызвало всплеск праведного возмущения в Тираэле, не имеющем привычки игнорировать подобное гнусное искажение действительности. Архангел не был готов пожертвовать своей целью ради восстановления справедливости, однако надежды обнаружить своего собрата живым среди подобного сборища преступников таяли с каждым мгновением, с каждой новой кривой ухмылкой на лице подоспевшего на шум члена шайки. Раздавшийся среди общего гогота голос заставил смолкнуть раззадоренных разбойников словно по щелчку пальцев, остановив тем самым и самого архангела от скоропостижных решений.
Тираэль оборачивается на голос, острие его меча почти упирается в грудь степенно приближающегося незнакомца. Да, именно это слово в полной мере характеризует представшего перед ним человека — незнакомец. Тираэль не сразу опустил оружие, поражённый осознанием удручающей правды. Той, что он боялся больше всего. Ему ещё не приходилось встречать этого человека, но Тираэль узнаёт его с первых секунд: по голосу, тихому и уверенному, но заставляющему молча внимать его словам; по уверенности, с которой он говорит о доступных только его пониманию вещах. Тираэль узнаёт этого человека благодаря воспоминаниям, логическим доводам, но не чувствам. Каждый небесный житель чувствует нерушимую связь со своими собратьями, внушающую спокойствие, уверенность, обеспечивающую поддержку в моменты особенной нужды, дарующую покой. Однако сейчас Тираэль не почувствовал ничего при виде одного из своих самых близких братьев. Только щемящую пустоту и неумолимо нарастающее чувство безысходности. Этот человек хоть и был его братом, но сейчас он не отличался от бесчисленного множества других нефалемов, населяющих просторы Санктуария. Если до этого момента Тираэль мог где-то в глубине души лелеять надежду вновь обрести утраченное чувство единства с другим подобным ему существом, то сейчас, когда перед ним предстал точно такой же падший ангел, он был вынужден расстаться с этими наивными мыслями навсегда.

Итераэль, — в его голосе одинаково звучит удивление и обречённость. Меч в руке архангела плавно опускается к земле.
Будущее небесных братьев не в силах ускользнуть от взора Судьбы, и Тираэль не был исключением, пусть он уже давно лишился своих крыльев и ходит по земле подобно нефалемам. Могущество Итераэля ограничивалось лишь видением будущего, и бывший архангел Справедливости благодарили небеса, что скорбные мысли его и чувства оставались недоступными для взора собрата. Одна из первых истин, прочно осевших в голове Тираэля - свои эмоции следует держать на замке, особенно когда от слов и действий твоих может зависеть столь многое. У архангела были причины для искренней радости от этой встречи, но причин для печали гораздо больше, и печаль эта не должна послужить причиной для сомнений Итераэля в своём брате. Не сейчас. Но лучше — никогда. Больше никогда.

Что произошло? Как ты оказался… здесь? — голос Тираэля не скрывает презрения, когда тот обводит взглядом пространство лагеря и останавливается на собрате. Он силится найти причины для опасений — в глазах Итераэля, его внешнем виде, его движениях, но не находит. Взгляд архангела Судьбы полон спокойствия лишь с малой толикой вполне оправданной усталости. Удивительно, что пережитые события почти никак не отразились на падшем ангеле, сохраняющем вид степенный и бесстрастный даже в окружении преступников, впрочем, выражающих благосклонность и трепет в сторону своего гостя. Спокойствие это неуловимо передавалось и Тираэлю, однако тот не спешил терять бдительности, горьким опытом наученный искать коварство даже там, где для этого нет видимых причин. Нет резона сомневаться в способностях Итераэля видеть вероятности предстоящих событий, но судьба нефалемов скрыта от его взора, также как и человеческая натура недоступна для понимания существу, встречавшему представителей чуждой расы лишь на несколько кратких мгновений в своей долгой жизни. Как никто другой Итераэль может быть подвержен обману, и Тираэль допускать подобного был не намерен.

Вам двоим есть о чём поговорить, верно? — звонкий голос главаря шайки преступников режет слух, возвращая Тираэля из кратких раздумий.  — Как говорят у нас тут — на земле — “в ногах правды нет”, — его голос звучит слегка насмешливо, но беззлобно. — У нашего костра места хватит всем, а мы с удовольствием послушаем пару тройку историй от наших дорогих гостей, как только вы решите вопросы между собой.
На приглашающий жест говорившего Тираэль не сдвинулся с места, неосознанно сжав рукоять меча крепче в своей руке. Его хмурый взгляд останавливается на Итераэле с выражением немого вопроса, решение которого он мог доверить только одному существу из всех собравшихся здесь в эту злополучную ночь.
[status]хороший полицейский[/status]

+1


Вы здесь » cross effect » СРЕДИ ОГНЕЙ ВСЕЛЕННОЙ » the end of days


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC